В творчестве драматурга весенняя сказка «Снегурочка» занимает особое место. Островский дает не характерное для своего творчества идиллическое описание страны берендеев. Жизнь берендеев радостна и безмятежна. Островский описывает их празднества, игры, пляски, привлекая для изображения богатый фольклорный материал. В центре весенней сказки – образ идеального «народного царя» Берендея, живущего для своих подданных и горячо ими любимого.

«А г р а ф е н а К о н д р а т ь е в н а. Разве мне тебя не жаль, ты думаешь? Да что делать-то! Потерпи малость, уж коли много лет ждала. Ведь нельзя же тебе вдруг жениха найти; скоро-то только кошки мышей ловят.
Л и п о ч к а. Что мне до ваших кошек! Мне мужа надобно! Что это такое! Срам встречаться с знакомыми, в целой Москве не могли выбрать жениха – все другим да другим. Кого не заденет за живое: все подруги с мужьями давно, а я словно сирота какая! Отыскался вот один, так и тому отказали. Слышите, найдите мне жениха, беспременно найдите!.. Вперед вам говорю, беспременно сыщите, а то для вас же будет хуже: нарочно, вам назло, по секрету заведу обожателя, с гусаром убегу, да и обвенчаемся потихоньку»...

«Б а к и н. Мне кажется, его спокойствие происходит от ограниченности; ума не скроешь, он бы в чем-нибудь выказался; а он молчит, значит, не умен; но и не глуп, потому что считает за лучшее молчать, чем говорить глупости. У него ума и способностей ровно столько, сколько нужно, чтобы вести себя прилично и не прожить того, что папенька оставил.
Д у л е б о в. В том-то и дело, что папенька оставил ему имение разоренное, а он его устроил.
Б а к и н. Ну, прибавим ему еще несколько практического смысла и расчетливости.
Д у л е б о в. Пожалуй, придется и еще что-нибудь прибавить, и выйдет очень умный, практический человек.
Б а к и н. Как-то верить не хочется. А впрочем, мне все равно, умен ли он, глуп ли; вот что богат очень, это немножко досадно».

«М у р з а в е ц к а я. Зачем срок? Что мне себя связывать! Отдам, вот и все тут. Я еще не знаю, сколько у меня денег и есть ли деньги, — да и копаться-то в них за грех считаю. Когда понадобятся… да не то что когда понадобятся, а когда захочу отдать, так деньги найдутся, стоит только пошарить кругом себя. И найдется ровно столько, сколько нужно. Вот какие со мной чудеса бывают»...

«Б а л ь з а м и н о в а. Говорят: за чем пойдешь, то и найдешь! Видно, не всегда так бывает. Вот Миша ходит-ходит, а все не находит ничего. Другой бы бросил давно, а мой все не унимается. Да коли правду сказать, так Миша очень справедливо рассуждает: «Ведь мне, говорит, убытку нет, что я хожу, а прибыль может быть большая; следовательно, я должен ходить. Ходить понапрасну, говорит, скучно, а бедность-то еще скучней». Что правда то правда. Нечего с ним и спорить».

«Хорошая крестьянская изба. В переднем углу стол, накрытый белой скатертью, а на нем хлеб с солью и образком. Старуха Матрена сидит на одной лавке, а на другой баба Спиридоньевна. Спиридоньевна (глядя в окно). Не видать, баунька… Ничуть еще!…»

«Утро. Большой кабинет. Пред письменным столом сидит Владимир Иваныч Вуланд, плотный, черноволосый, с щетинистыми бакенбардами мужчина. Он, с мрачным выражением в глазах, как бы просматривает разложенные пред ним бумаги. Напротив его, на диване, сидит Вильгельмина Федоровна (жена его), высокая, худая, белокурая немка. Она, тоже с недовольным лицом, вяжет какое-то вязанье…»

«Д у р н о п е ч и н (сидит один перед столом в ваточном пальто). Удивительное дело, как идет жизнь моя!.. Страх какой-то… тоска… скука… (Грустно усмехаясь.) А как другие-то, посмотришь, прекрасно живут: веселые такие… смелые… жизнию как-то умеют пользоваться, а ты вот сиди себе да думай, но это бы еще ничего – жил бы себе просто, так нет!…»

«Софья Михайловна сидит на одном кресле около стола, а Аматуров – на другом, невдалеке от нее. Софья Михайловна (смотря со страстью на Аматурова). Ты очень меня любишь? Аматуров (потупляя несколько свои красивые глаза). Очень! Софья Михайловна. Но за что?…»

«Князь Платон (обращаясь с нежностью к жене и кладя ей руку на плечо). Ну, прощай, моя птичка, не скучай, да и не веселись очень, а главное, молись богу и будь здорова! Князь Сергей. Это, я полагаю, вне душевной власти Настасьи Петровны: скучать она непременно будет…»

«Клеопатра Сергеевна и Евгения Николаевна, обе красивые молодые женщины. Клеопатра Сергеевна, видимо, собиралась куда-то ехать и была уже в шляпке, но, заинтересованная словами своей подруги, приостановилась ненадолго и, смотрясь будто бы в зеркало, слушает ее, а Евгения Николаевна сидит в кресле. Евгения Николаевна. Как тебе угодно, но в этом ты никого не уверишь...»

«Наряжены мы вместе город ведать,
Но, кажется, нам не за кем смотреть:
Москва пуста, вослед за патриархом
К монастырю пошел и весь народ.
Как думаешь, чем кончится тревога?..»